Леденящая история

На кухне каждого из нас давно поселился ТОТ, кто ежедневно дарит лучи надежды, пучки счастья, и массу негодования. Холодильники внезапно ворвались в нашу жизнь и навсегда отвоевали себе квадратный метр пространства. Причем ни одна фирма- производитель не пишет об этой высокой гаргарине, как о машине по производству эмоций. Все они, как один, поют дифирамбы компактным полочкам, вместительным лоткам для яиц да хладагенту. А как же эмоции? Ведь их в холодильнике куда больше, чем всех технических составляющих.

Скажем, утром я радостно бегу обнимать белую дверку, чтобы получить в награду пакет молока или пачку творога. Днем Саша осторожно заглядывает в него, как в цилиндр фокусника, ожидая внезапного нападения коварной котлеты или заигрывания от паста карбанара. Вечером мы поочередно хлопаем дверкой, как сторожа оружейного склада, которые хотят проверить, все ли боеприпасы на месте. Ночью я ненавижу этот белый вместительный шкаф, который, как запретный плод, сулит короткое наслаждение. Таким образом, наш белый 2х метровый Аристон, сам того не осознавая, за 24 часа затрагивает все струны моей души. А в дни тоски и одиночества он становится мне хорошим другом, который слушает, не перебивая, да еще заботливо угощает белым вином и пахнет сыром.

Теперь о вранье.
…Родители с детства учат не жульничать и не хитрить, а сами знакомят нас с холодильником. И первое вранье начинается именно благодаря ему. Признайтесь, вы ведь тоже ставили на верхнюю полку кастрюлю с каплей недоеденного супа, чтобы посуду мыл следующий “едок”. Я в свое время считала это своим изобретением и втайне гордилась, что нашла способ, как надурить маму. Но я не могла знать, что мама в детстве тоже “честно не доедала”, поэтому она раскусила меня в два счета.

Теперь о боли.
…Когда мне было лет 6 мы с братом открыли маленькое производство карамелек “жженый сахар”. Наш сладкий цех работал в те часы, когда мамы не было дома. Эмалированными мисками с бурой смесью был заставлен весь морозильник, в то время, как газовая плита “Гефест” переплавляла новую порцию лакомства. Как только “конфета” застывала в морозильнике, мы тщательно отковыривали ее от миски, оставляя на эмали смертельные ножевые ранения. Потом все атрибуты пряталось по местам, а наши детские глаза наполнялись невинностью и искренним незнанием того, кто попортил посуду. Мама конечно же нам верила, и тянулась в шкаф за кожаным ремнем. И вот сейчас я четко понимаю, что если бы не холодильник с его широкими возможностями по созданию шедевров кондитерского искусства, то карамелька “жженый сахар” никогда бы оставила послевкусие “жгучая попа”.

Теперь о буднях.
… Как-то мама подарила мне набор пластиковой посуды для холодильника. В ней недоеденный сегодняшний обед будет свежее выглядеть через неделю, чем просто прикрытый блюдцем. Что хочу сказать, друзья, у меня есть полный комплект формочек смерти. Красивых. С голубыми шляпками. Иногда Саша приоткрывает крышечку, здоровается с зеленым рисом или волосатым салатом и закрывает ее поплотнее. Протяжное “Кристиииина, у нас опять в холодильнике кто-то умер!!!” раздается по всей квартире. Я достаю мисочку, делаю удивленные глаза, вздыхаю и отправляю содержимое в унитаз. После посудомоечной машины она снова бодра и готова к использованию.

“К чему это я?” — спросите вы. Я просто кручу в руках большую формочку с голубой крышкой, полную мидий и рататуя, и думаю, может, пригласить на ужин друзей? Т.к. не помню, чтобы из нее кто-то возвращался живым.